lmb lmb

Солнце клонилось к краю неба, окрашивая облака в нежные, почти прозрачные оттенки персика и увядшей розы. Длинные тени от изб тянулись через немощёную улицу, сливаясь в единую сиреневую пелену. Воздух, ещё недавно знойный и густой, наполнился вечерней прохладой и терпким ароматом полыни, смешанным с дымком отдалённых очагов. — Зо́я! Иван! А ну-ка, домой, сию минуту! … Read more

Светлана замерла на пороге детской, глядя на пустую кроватку. Одеяло было откинуто, плюшевый заяц валялся на полу, а форточка была распахнута настежь, впуская морозный январский воздух. Сердце ухнуло куда-то в пятки. — Маша? — позвала она, уже зная, что ответа не будет. Часы на стене показывали половину девятого вечера. Светлана вернулась с работы на час … Read more

Лучезарное утро заливало светом скромную горницу, но этот свет не достигал сердца Арсения. Он стоял неподвижно, словно изваяние, высеченное из льда, а его взгляд, холодный и тяжелый, был прикован к колыбели. Там, обернутая в простую пеленку, безмятежно посапывала новорожденная. Ее кожа отливала теплым, словно спелый персик, оттенком, а густые пряди волос, темнее ночи, лежали на … Read more

Бомжиха Ирочка очень аккуратно складывала в полиэтиленовый пакетик пустые бутылки. Возле этого кафе бутылки со столов оставляли именно ей, других бомжей гоняли нещадно. Она была очень благодарна, пыталась как-то отработать такую милость, но ее не взяли. Сто лет в обед, кто захочет связываться. Ирочка, действительно, была в возрасте. Но в свои 78 чувствовала себя неплохо, … Read more

Утро началось с того, что у Сергея снова сломался чайник. Точнее, он не столько сломался, сколько сгорел — потому что Серёжа умудрился поставить его на плиту. Да, электрический. И да, это тридцатилетний мужчина с двумя дипломами. — Ну и что теперь? — буркнул он, виновато почесав затылок, пока Татьяна сдерживала желание выдать ему что-нибудь убийственное. … Read more

Океан, безбрежный и вечный, встречал их свинцовыми волнами под низким небом. Флотилия из одиннадцати кораблей, подобно стае усталых птиц, оторвалась от берегов Кубы и устремилась в неизвестность. На борту одного из них стоял человек с горящим взором и душой, отягощенной долгами и честолюбивыми грёзами. Его звали Эстебан де Сальватьерра, потомок знатных родов, чья дерзость могла … Read more

Ветер гнал по небу рваные облака, и свет, то яркий, то приглушённый, скользил по прибрежным лугам. Алёна бежала, едва касаясь стёжки, петлявшей меж кочек и кустов ольхи. Сердце колотилось, перехватывало дыхание, но она не сбавляла шага — ей во что бы то ни стало нужно было первой, раньше всех, рассказать подруге. Речной путь был короче: … Read more

Он сидел неподвижно, прижавшись спиной к шершавой известковой стене лазаретного барака, и казался не живым существом, а призраком, вырезанным из тончайшего, прозрачного до синевы льда. Его руки, напоминавшие хрупкие побеги ивы после весеннего паводка, бессильно лежали на коленях, а тонкая, почти детская шея казалась не в силах удержать тяжесть белобрысой головы. Голова эта безвольно склонилась, … Read more

На пыльных мостовых родного городка эхо шагов Ариадны звучало особенно громко. Каждый её шаг отмерял расстояние между ненавистью, что витала в воздухе, и безмолвной правдой, которую она носила в сердце. Из-за угла донесся сдавленный смех, потом чей-то голос, резкий и колючий, бросил вдогонку уже привычное прозвище. Девушка даже бровью не повела, лишь сильнее сжала тонкие … Read more

На заре, когда первые бледные лучи только начинали размывать густую синеву ночного неба, похожую на кожуру спелой ежевики, Марина очнулась от тихого, но настойчивого стона. Ей почудился зов, слабый, как дуновение ветра в печной трубе, но отчётливый в своей мольбе. Тело её, отяжелевшее от глубокого сна и ежедневных трудов, не хотело повиноваться, каждое движение давалось … Read more